Евгений Вермут

Долгоброд

В поисках себя…

Шрифты предоставлены компанией «ПараТайп»

© Евгений Вермут, 2017

Разрешите представиться, господа голодранцы,

Я такой же, как вы и немного поэт,

Но в стихах моих без неприкрытого глянца,

Не найдете вы лжи — у меня ее нет.

Я приветствую всех своих братьев по крови,

Лицемерия жертв, ведь меня, как и вас,

Раздражали когда-то «мохнатые брови»

Каждый вечер в программе «Времянонедлянас».

Это время минуло, и строй тот низвергнут,

Краснозвездные псы потянулись к Кресту.

Я об этом пишу, потому я и Вермут.

Не за хмель в голове,

А за горечь во рту…

18+

ISBN 978-5-4485-1684-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Самообман

(ирония)

День короче, длиннее ночь,

Чуть попозже уже рассветы.

Ни с того ни сего, вдруг, прочь

Собирается снова лето.

Вру себе я который год:

Для истерики нет причины.

Никуда оно не уйдет,

Не прошло, ведь, и половины.

И утешив себя вином,

Я вздохну с облегченьем шумно,

Если тут же предатель-гром

Не напомнит, что жизнь безумна.

Я промокну до нитки вновь,

Но от ливня бежать нет силы.

Раньше в грозы кипела кровь,

А теперь она стынет в жилах.

У меня в голове разброд,

Парадоксов полна планета.

С каждым годом короче год,

Соответственно так же — лето.

Правда, знаю один секрет,

Твердо мною от всех хранимый:

Если с возрастом лета нет,

Так, зато бесконечны зимы…

***

Боль поэта не боль от родов,

Родовая боль — это к счастью.

Но поэт может ждать и годы,

Не проходит боль в одночасье.

Полюбите поэта, люди.

Разве вас любить не искусство?

Кто еще беззаветно будет

Разрисовывать ваши чувства?

Кто еще столько сил затратит,

Чтоб незримое стало зримым?

Может жизнь положить он, кстати,

За одни, лишь, глаза любимой.

Чтоб раскрыть доброту природы,

Что бы утро вдохнуть всей грудью…

…Боль поэта не боль от родов.

Полюбите поэта, люди.

***

Мы делим наш день без остатка.

При этом,

Для каждой вещицы есть место в тиши:

Есть место для кофе и для сигареты,

И даже для водки…

А где для души?

А есть еще совесть — она ниоткуда,

Она вроде с нами, а вроде и нет.

Бывает легка, а бывает занудой,

Бывает, замолкнет на несколько лет.

Лишь, сердце всегда, к удивленью, на месте

И в яркое утро, и в хмурую тьму,

И лишь посылает печальные вести,

Когда надоест трепыхаться ему…

***

Я уже для кого-то прошедшее время,

Для кого-то почти, но… пока еще, да.

Я кусок чьей-то жизни, изъеденной всеми,

Только будущей быть ей уже никогда.

В людях память зияет рядами проплешин.

Погоди-ка, как будто бы я не такой —

Он меня заменял, но и я небезгрешен,

И во мне чья-то жизнь заменялась другой.

Но она, ведь, была без конца, без начала

Впереди в виде добрых и ласковых глаз.

«Будем вместе всю жизнь» — так красиво звучало,

А ведь это до смерти кого-то из нас.

Можно только нечестно всегда на «престоле»

От рожденья до самого судного дня…

…Независим был только от собственной воли —

Так, наверное, завтра и вспомнят меня.

Отцы сыновьям

Отцветает сирень —

Это значит, что началось лето.

Остается лишь день,

И в права свои вступит оно.

Для кого-то из вас

Будут вновь загораться рассветы,

А любовь в первый раз

Будет с ними гореть заодно.

Ну, а мы с высоты

Своих лет лишь оценим невестку.

Ты ей даришь цветы,

А она отдает красоту.

Мы гордимся тобой,

И мы прячем на время повестку,

Что б послушать о той,

Что в твою воплотилась мечту.

Нас тебе не понять,

Да и надо ли это счастливым.

Ваш восторг не унять,

Вы сейчас для себя короли.

Ведь, любовь, как река,

Где вокруг все свежо и красиво.

Заблуждайся пока,

Мы тебя подождем на мели…

Мысли-пришельцы

Задернуты шторы, закрыта квартира,

Надежно сегодня я спрятался в ней,

Но снова пришельцы из внешнего мира

Мой мозг атакуют сильней и сильней.

Я рад бы ответить, но нечем отбиться,

Имея подушку одну под рукой,

И вынужден только бессмысленно злиться

На то, что они нарушают покой.

Ворочаюсь часто, кряхтя и вздыхая,

И даже сквозь сон матерюсь иногда,

Но все ухищрения не помогают —

Им планы мои, как сквозь пальцы вода.

Кто дал им свободу на передвиженье,

На право играть с моим собственным я.

Ни такта обычного, ни уваженья,

Ведь, даже у мысли должны быть края.

И вот я верчусь из-за мыслей полночи,

Пытаясь к себе приручить хоть одну,

Но дикая мысль приручаться не хочет.

Сегодня я, видно, опять не усну…

Неестественные стихи

Я не буду пророком, если скажу,

что сегодняшний день

превратится когда-нибудь в «завтра» —

Это так же естественно,

как тот же день

превратится потом во «вчера».

Пусть не нравится это кому-нибудь, но

он не смеет противиться чуду,

ведь, он же не автор,

Он не автор сценария

жизни Земли,

а она несравнимо стара.

Как естественно все — от земли до небес,

даже воздух, который

с рожденья тебя окружает.

Ты не помнишь, когда

окунулся в него,

значит, просто дышал им всегда.

Как прозрачна вода и внизу, и вверху,

там, где черные тучи

прозрачные капли рожают.

Как естественно все

в глупой жизни твоей,

в том числе, и земля, и вода.

Не хочу быть пророком — знать не хочу,

что сегодняшний день

превратится когда-нибудь в «завтра»,

Не хочу быть пророком

и знать наперед,

что погибнет ребенок опять.

Неестественно это уже потому,

что сценарий убийства

написан по принципу «авто» —

Автоматом людей,

для которых Земля

лишь одна из причин пострелять…

Гений

Закудахтал пингвин, водрузясь на яйцо,

Взвыла матом благим на судьбу свою львица,

От крючка у червя покраснело лицо,

Злой карась продолжал даже пойманный биться.

Лунный свет тихо спит в холодце родников,

Мирно дремлет топор где-то в дебрях сарая,

А в дремучем лесу стая серых волков

Поминает оленя, его пожирая.

Беспредел у природы не знает границ:

Благодарно обгадили голуби паперть,

У окна с видом на… кучка бешеных птиц

Заклевала пшено беззащитное насмерть…

От меня без ума благодарный народ.

Не завидуйте мне — я, конечно, новатор:

Оду маслу сложу, воспою бутерброд.

Я от бога поэт!

Так сказал психиатр.

Поздняя зима

Снова снег мельтешит,

В нарушителях числится.

И ни чуть не стишит,

И ни сколько не мыслится.

Я так ждал пузырей

После ливня весеннего,

Но зима у дверей,

А в душе не сиренево.

Мне хотелось тепла,

Но простудою дышится.

Муза тоже слегла

И ни строчки не пишется.

В голове карусель:

Поменялись все правила.

Так хотелось апрель,

Но опять зафевралило…

Парадокс

(ирония)

Вечность, как была Вечностью, так ей и останется.

А человек, как был человеком, так и останется… животным.

Есть небольшой парадокс в бесконечности

Мира вселенной.

Я верю охотно —

Вечность была и останется вечностью,

А человек так и будет животным.

Вот бы, казалось, к чему тогда рвение,

Жизнь проводи за распутством и водкой.

Глупость дана человеку с рождением,

Ум остается случайной находкой.

Мы наступаем на грабли уверенно,

Учимся их обходить осторожно.

Век — это время, а время размерено,

Но человек — эталон ненадежный.

Снизу земля — королевство подлунное,

Небо над нами и мы посередке:

Снизу плита, сверху крышка чугунная.

Мы не во Времени, мы в сковородке…

Разговор с самим собой в пустой комнате

Стою, сам с собою, у зеркала-исповедальни,

Ах, как бы хотелось последний забыть разговор,

Но все еще где-то лежит, в глубине нашей спальни,

Тобою оставленный зонт у прокуренных штор.

Я пью иногда, ну, так что ж, просто сдали нервишки.

В запыленной вазе давно не стояли цветы.

Хотел бы я стать тем, кому ты стираешь бельишко.

Хотел бы я знать, с кем, наверное, счастлива ты.

Куда-то торопится жизнь, а я в воздухе висну.

И если движение есть, то, скорее, назад.

Я клялся когда-то тебе, что один не раскисну,

А сам свою жизнь день за днем переделывал в ад.

Ты счастлива, милая, с кем-то, не знаю, и где-то…

За то, чтобы это узнать, много отдал бы я.

Хотелось бы видеть то солнце из нашего лета,

Но солнце давно поднимается лишь для тебя.

Прости меня, милая, плакаться я не намерен —

Хоть как-то, хоть с кем-то, хоть как-нибудь век доживу.

Я просто обязан, я должен быть просто уверен,

Что кто-то сегодня один из двоих на плаву…

Возможно ли…

Сдохните, те, кто клеймил мою землю войной!

Сдохните все в одночасье иль поочерёдно!

(Андрей Кривцун «Сдохните!»)

http://www.poetryclub.com.ua

Ах, если б проклятья могли нам помочь,

Возможно б, осталась жива чья-то дочь,

Возможно б, иссохли враги от вины,

Возможно бы, не было даже войны.

Возможно бы, стал дружелюбней народ,

Возможно б, умней стал моральный урод,

Возможно б, друзьями остались друзья,

Возможно б, меняться не начал и я.

Возможно, нельзя никого проклинать.

Возможно ли, нет ли, откуда нам знать.

Возможно, вернется проклятье потом…

Что делать, когда атакуют твой дом.

Возможно ль, кричать с одобрением нам

Друг другу стреляющим в грудь пацанам.

Возможно, ни эти, ни те не правы,

Оставшись без ног, без руки, головы…

Возможен ли мир на одной из планет?

Возможно и да, но скорей всего нет.

Возможно б, проклятье сумело помочь,

Но… не возвратится домой чья-то дочь.

Это жизнь

Это жизнь?

Посмотри, как плывут облака.

Улыбнись —

Я придумал к ним рифму «река».

Ведь, река —

Это тот же кусочек небес,

Свысока

Повторяющих речку и лес.

А еще возникает

Очень странное чувство подчас —

Облака увлекают,

Но не больше больших твоих глаз.

В облаках я витаю,

Бурной речки не слушая рев.

Мои мысли, как стая

Разлетевшихся вдруг воробьев.

Это ты

Распугала степенность мою.

Рву цветы

На лугу в поднебесном раю.

Знаю я —

Не таких ты достойна цветов.

Жизнь моя,

Я любить тебя вечно готов.

Птицы вьют свои гнезда,

Я совью о любви своей стих.

Покажу тебе звезды,

Назову твоим именем их.

Мне со звездами честно

Невозможно тебя оценить.

Сколько их, неизвестно,

Все равно их с тобой не сравнить.

Добрым сном

Наяву ты сегодня со мной.

Все в одном,

А точнее в тебе лишь одной.

Улыбнись…

Словно лучик пробился в окно.

Это жизнь

И другой нам никем не дано.

Облака проплывают,

И течет бесконечно река.

Вот, как это бывает —

На меня ты глядишь свысока.

Непростое мгновенье,

Я дрожу и почти не дышу.

Преклоняя колени,

Твою руку смиренно прошу.

Звезда

Утром солнце, дождик днем, под вечер снег…

Вновь со звездами ночами перебой.

И лишь только фонари

С тусклой лампочкой внутри

Доносят свет

До нас с тобой.

Просветленье небольшое, но для нас.

Что-то светит понемногу, ну и пусть.

Знаю, что твои глаза

Слепит дождь, а не слеза,

И не любовь

Рождает грусть.

Небывалая уверенность в себе.

Это счастье, что ты рядом, что ты есть.

Это ты моя звезда

И сегодня, и всегда,

И ты моя

Мужская честь.

Неужели это только для меня?

Никогда я о подобном не мечтал.

Пусть всегда во мне горит

Твой ночной метеорит,

А для тебя

Я небом стал…

Осень. Настроение

Неуютность на каждом шагу,

Неухоженность в каждой полоске земли,

Но я лето в себе берегу,

Я шагаю по лету в жаре и пыли.

И пусть осень стремится задеть мои чувства дождем,

Я не дам раствориться уюту душевному в нем.

Снова ветер холодную пыль

Равномерно кладет на поверхность лица,

И завидует автомобиль

Точной копии мира, а может отца.

Я не тот, за кого себя тело мое выдает.

Я смотрел в отражение: господи, да, я не тот.

Серым небом укутался двор

С выползающей тщетно из плена травой.

Фонари завели разговор,

Обсуждая какой-то процесс мировой.

И такая тоска вдруг увиделась в завтрашнем дне —

Видно, скоро придется отсюда убраться и мне…

Тихое, шуточное, лирическое

Где-то вне времени, где-то в пространственной дали,

Несовместимые вещи встречают не раз:

Мы никогда для кого-то не существовали,

Но для кого-то давно существуем сейчас.

Дышишь ли лесом, бредешь ли по строчкам страницы,

Просто ли пьешь на жаре от жары «ашдвао»,

Вдруг легкой дымкой в душе у тебя прояснится —

Что-то родилось как-будто бы из ничего.

Это б еще ничего, если б это не снилось,

То ли смятение, то ли весенний мотив.

Время бегущее медленно остановилось,

Через себя что-то нежно вперед пропустив.

Вечными кажутся в эти минуты мгновенья.

Физик, ты свой реферат ни о чем не готовь.

Это в саду называют обычным цветеньем,

А у людей называется просто любовь…

Пора поэта

Снова дождь целый день моросит,

По утрам просыпаюсь едва.

И туман над домами висит,

И в тумане моя голова.

Мне ее бы к подушке прижать

И в кровати до лета прожить.

Никуда не пытаюсь бежать,

Никуда не стараюсь спешить.

А зима впереди, как назло,

Не украсит отнюдь бытия.

Говорят, будто мне повезло,

Что родился не в Арктике я.

Вновь от снега всю зиму страдать,

Укрываться и кутаться мне.

Ну, зачем же ему выпадать,

Если таять потом по весне.

Я с опаской в окошко гляжу

На унылых людей и дома.

Прогуляться? Пожалуй, схожу.

Хорошо, что еще не зима.

Ухожу от тепла и ковра,

Одеваю лениво пальто.

Благодатна поэтов пора —

Вот и я сочинил кое-что.

Потенциальный…

Мы люди все, от мала до седин.

Вот, этот бомж, а этот, вот, богач…

Я инвалид и я живу один,

Мету дворы — не нищий и не рвач.

Сегодня я зарплату получал,

Сто раз считал, хоть я не из жлобов.

Скучал народ и зло кассир молчал,

Но неприятен скрежет был зубов.

Я все считал и краем глаз следил

За тем, кто рядом был, а он — за мной.

Ну, а когда за двери выходил,

Тяжелый вздох услышал за спиной.

Пришел домой, опять пересчитал:

Сегодня я солидный господин.

Прилег вздремнуть, я все-таки устал,

И неспеша потопал в магазин.

Вошел я в зал, охранник на посту

Уже мне вынес скорый приговор —

Он проходимцев чует за версту,

Я для него потенциальный вор.

Я очень долго что-то выбирал,

А он, как тень, везде за мной ходил.

Прости, братан, за то, что не украл,

И продавец — за то, что не купил.

Мы люди все, от мала до седин.

Вот, этот бомж, а этот, вот, богач…

Я инвалид и я живу один,

Мету дворы — не нищий и не рвач.

К свадьбе сына

Нам никакие не ведомы трудности,

Нам не знакома боязнь умереть,

Но расставаясь когда-нибудь с юностью,

Медленно мы начинаем стареть.

Встречи, разлуки, свиданья с любимою,

Клятва и свадьба, и шум на весь дом,

Дети, под сердцем любимой носимые,

И ожиданий часы под окном…

Жили красиво и начали с дочери,

Годы, как щепки, унес ураган.

Вот, незаметно и школу закончили

Кнопочка-дочка и сын-хулиган.

Снова сначала судьба повторяется,

Снова решать за вопросом вопрос:

Дочка уже с кем-то тайно встречается,

Сын возмужал (и когда он подрос?)

Новое время все так же стремительно

Кучей забот обновляет мой дом.

Взрослые дети — процесс удивительный —

Наперекор нам растут и при том

Знаю одно обстоятельство верно я —

Свадьба за свадьбой уйдут, как прибой,

Но страшновато услышать, наверное:

«Вот и одни мы остались с тобой…»

Жизнь — далеко не всегда благодарности,

Кто не любил, тот конечно не жил.

Скажет ли сын мой когда-нибудь в старости

Той, чьей любовью он так дорожил:

— Что нам болезни, мы живы — и ладушки,

Главная истина в жизни одна —

Ты все такая же милая, Аннушка,

Самая лучшая в мире жена!

Друзья уходят…

(всей Украине посвящается)

Я знаю, ты все умеешь, я верую в мудрость твою,

Как верит солдат убитый, что он проживает в Раю…

(Булат ОКУДЖАВА «Молитва»)

Друзья уходят, и мы их судим,

И это больно для нас вдвойне.

Ну почему же когда-то люди

Не помышляли о войне.

Друзья уходят, ведь, их убили.

Как громко гимны им ни играй,

Они не слышат, они в могиле

И может даже попали в Рай.

Друзья уходят и не приходят —

Откуда только взялись враги:

Все те же лица, родные, вроде,

Хоть и продажны, но дороги.

Друзья уходят — все надоело.

Жизнь не волшебна, ну, как тут быть —

Вспахать ли поле, открыть ли дело,

А может проще себя убить.

Друзья уходят, их мир бесчислен,

Не сознавая, кто их Тиран,

К успокоенью от диких мыслей,

К успокоенью от глупых ран.

Друзья уходят, прозрев, похоже,

Попав случайно в плен тишины,

Но он, отдельный, сдержать не сможет

Самоубийства своей страны…

Я из параллельного…

…на протяжении многих лет, время от времени, мне снится один и тот же сон с продолжением: я живу в своем старом районе, но выглядит он вовсе не так, как сейчас. Дома те же, рядом 9-тиэтажное отделение больницы, с одним отличием — они как бы заброшены, словно очень давно не было ремонта. В низине протекает речушка («Слепянка») — мелкий заболоченный ручей, поросший осокой и всем тем, что растет обычно на болотах. В «нашем» мире часть его давно в трубах под землей, остальное расширили и сделали канал. Сейчас там довольно красиво, но во сне это место выглядит очень неприглядным и унылым. Что интересно, я осознаю это и во сне, там, среди старых и новых друзей, незнакомых мне по этой жизни.

«ЗАПИСКИ СУМАСШЕДШЕГО или ВОПРОСЫ, НА КОТОРЫЕ НИКОГДА НЕ БУДЕТ ОТВЕТОВ»

Снова он во дворе у меня — я, который мне снится.

Я, который мне снится, не знает, что это не я.

А вокруг все такие до боли знакомые лица

И немало чужих, но теперь они вроде друзья.

Я, который мне снится, наверное, спит беспокойно.

Я же сам его сон, почему же мне это не знать.

Здесь поступки мои не всегда, извините, достойны.

Разбудить бы его, но никак его сон не прогнать.

Нам не встретиться, нет, это даже уже не банальность.

Знаю, легче гораздо пять раз перейти Рубикон.

Как хотелось бы думать, порой, несмотря на реальность,

Что во сне это он, а не я, нарушает закон.

Что ты делаешь, парень, двойник мой, ведь, мне здесь так плохо.

Может, выпил слегка и теперь снишь свой длинный кошмар,

Но в кошмаре твоем доброты для меня нет ни крохи.

Ты один для себя в своем мире, но мир не футляр.

На одной мы Земле, ходим рядом, насквозь или вместе,

Любим тех же подруг или просто похожих на них.

Я, как ты, ты, как я, в общем, каждый по-своему честен

В параллельных мирах нашей жизни, одной на двоих.

Почему же наш двор у тебя показался мне древним,

Может, скажешь, Евгений…? Конечно же, глупый вопрос.

У меня подрастают давно молодые деревья,

У тебя здешний срубленный клен почему-то подрос.

Все не так у тебя, все не так у меня и откуда

Ощущение, будто бы я здесь живу только днем.

Я живу и скучаю внутри современного чуда,

Ну, а ты веселишься в заброшенном доме своем.

Завтра снова, возможно, я ночью исчезну из дома,

Я почти что привык исчезать иногда по ночам,

К новым старым друзьям я вернусь, любопытством влекомый,

Подставляя лицо и ладони знакомым лучам.

Это странное чувство, когда проживаешь мгновенья:

То ли он, то ли я, приоткрыв потаенный покров,

Ощущаем себя не в себе — мы в другом измереньи

И глядим на себя из прижатых друг к другу миров.

Вопросительный взгляд, но не ждущий покоя в ответе —

Из какого бы ни были мира, мы все в нем семья.

Повезет ли, не знаю, когда-то похвастаться детям:

— Это он, мой знакомый.

Точнее?

Точней — это я…

***

Удивительное милосердье,

Но какое-то странное очень —

Мы так любим болтать про бессмертье,

Закрывая усопшему очи.

Он под аркой не жил триумфальной,

Звезд с небес не хватал, но, поверьте,

Пусть и прожил он жизнь ненормально,

Зато как заживет после смерти.

Провожая в дорогу беднягу,

Говорим с ним о жизни грядущей,

И внушаем, что смерть — это благо,

И сулим ему райские кущи.

Закопай его где-нибудь в поле

И спокойно живи себе дальше.

Это тело не чувствует боли,

Это тело не чувствует фальши.

На том стоим

(рассказик в стихах)

Наш путь во мраке. В этом мраке

нам не виден порох, лежащий под нами.

Так что, зажигай спичку —

нам нужен свет, чтобы идти дальше.

Бочка с порохом.

Говорят — это что-то опасное,

Говорят, что нельзя рядом с нею курить.

Мы, конечно же, с этим

Сто процентов согласны, но…

Но упорно и тупо

С судьбой продолжаем хитрить.

Сколько бочек таких в нашу Землю заложено…

Даже тот, кто зарыл,

Их не знает число.

Он твердит, что ему это знать не положено,

А тому, кто ему приказал, тоже крышу снесло.

Как солиден тот самый,

Без «крыши»,

О морали толкующий,

Демократией бредящий,

Продолжая все страны хулить.

Только где-то под нами

Глубоко

Погреба с тем, что может стать будущим,

Рядом спички и трубочка:

Нам позвонят, когда подпалить…

Нас учит жизнь?

Тщеславье наше, страсти и пороки…

Они для всех и каждого беда.

Нам часто жизнь подсказывает строки,

А как нам жить, не скажет никогда.

Мы учим мир классической морали,

Но что-то он учиться не спешит,

Ведь без греха еще не умирали,

И тот, кто учит, больше всех грешит.

Мне наплевать, роптать уже не долго,

Хоть время есть, но некуда идти.

Я был поэтом, скоро стану волком —

Всем покажу, кто грешник во плоти.

Не надо слов — предвижу возраженья.

Друзья мои, греха в учебе нет.

Жизнь без рывка вперед — не униженье,

А бег на месте тоже не во вред.

***

Эй, жена, снова март, посмотри…

Извини, что опять выражаюсь.

Просто, чувствую, где-то внутри

Возрождаюсь, опять возрождаюсь.

Все слова в одну кучу валю,

Заряжаюсь энергией жизни,

Все вокруг бесконечно люблю,

И как прежде я верен Отчизне.

Снова дороги наши места,

Снова люди мне ближе и ближе,

Лишь одна не исчезла мечта —

Хоть денек погулять по Парижу.

Ненадолго, на пару часов,

Окунуться в него утром рано,

И ответив на низменный зов,

Выпить кофе в бистро, с круасаном.

По Монмартру немного пройти,

Неспеша прогуляться вдоль Сены,

А потом, хоть трава не расти,

Можно снова в родимые стены.

Завернуться в словесную муть,

В информации ложное ложе.

Жаль, что время уже не вернуть

И мечтать почти не о чем тоже.

Вот и март, наконец-то, жена!

Снова рад я признаться весною:

— Для меня ты, как прежде, одна,

Только больше мне стала родною…

Медведь

Откуда страх, когда в глаза твои смотрю я…

Откуда дрожь в руках, когда смотрю на грудь…

Не бойся, я уже тебя не приревную

Ни завтра, ни потом и ни когда-нибудь.

Я далеко не тот упрямый, бесшабашный —

Достоинства мои в количестве морщин.

Я не из тех парней, которым сносит башню,

И не с меня тебе своих считать мужчин.

Ну, что с того, что добр и сердцем благороден,

И руку подаю, и говорю «мерси».

Я для твоих подруг смешон и старомоден,

Когда целую в лоб, сажая на такси.

Вокруг тебя парней, как брызг на побережье,

Лови свою звезду в пороках дорогих.

Зачем тебе старик и выходки медвежьи,

Я съем твою любовь, ведь, я один из них…

Мысли в феврале

Мысли об осени в голову, в голову,

Мысли о ветре, а дело к весне.

Да, пробуждение — здорово, здорово,

Но почему-то не весело мне.

Снова туманы густые, слезливые,

Тихо по грязи ступает февраль.

Мысли какие-то сплошь некрасивые

И не пойму, где в них скрыта мораль.

Ночью был снег и все падало, падало…,

Тихий, как кроткий младенческий сон.

Ночью был снег и он радовал, радовал,

Мыслям и чувствам попав в унисон.

Нервные дни приближаются к финишу,

Пара недель и наступит финал.

Можно дожить, если крышей не двинешься,

Грязь не нужна, а мороз доконал.

Вроде зима наконец-то кончается,

Но неуютность на каждом шагу,

Вроде бы есть от чего нам отчаяться,

Только мы это оставим врагу.

Пусть будет снег, пусть всегда ненавистная

Грусть из тумана вылазит дождем —

Нет, никогда в феврале не зависну я,

Враг пусть тоскует, а мы подождем.

Просто осень

Ветер в грудь толкается,

Дождь весь день идет.

Осень развлекается,

Но грустит народ.

Мысли затуманены

Плачущим дождем,

Словно сердце ранено,

Будто пуля в нем.

Мы пропылесосены —

Нет в умах огней,

Потому-то осенью

Столько серых дней.

Красными рассветами

День осенний слаб.

Много бабьим летом их,

Так они ж для баб…

Цена души и сердца

(Б. Окуджаве)

Я купил у бродяги его вдохновенье ночное,

Заплатил, уже ставшей ненужной, широкой душой,

А потом предложил ему сердце из бури и зноя

За высокие мысли и жизненный опыт большой.

И с тоской посмотрел я потом на того человека,

Но о том, что он глупый, не стал я ему говорить,

И пошел поскорее домой, чтобы музыку века

Для родного народа и сердца любимой дарить.

Я все ночи сидел и писал свою «музыку свыше»,

Я все силы свои дорогому искусству отдал,

Но однажды с тревогой от милой своей я услышал,

Что, чем больше народ слушал песни, тем больше рыдал.

Что ты милая, я, ведь пишу только легкие песни,

Те, что ветром попутным любому во вкус кораблю,

Чтобы чувства угасшие снова от песни воскресли

И услышав ее, кто-то снова сказал бы: — Люблю!

Я сказал и… осекся, вдруг, вспомнив далекое утро —

Да, мой опыт с тех пор был, конечно, безмерно велик,

Вспомнил я, как казался себе утонченным и мудрым.

Это я был дурак, а не тот изможденный старик.

И ушел я от всех, проклиная никчемные годы,

И состарился в нищенстве, дом свой навеки забыв.

Я сбежал вникуда от семьи и родного народа,

Поселившись в горах, суету городов разлюбив.

Но однажды под вечер к реке за водой я спускался,

Вспоминая то время, когда поплатился душой,

У меня за спиной чей-то голос внезапно раздался:

— Эй, старик, не продашь ли за сердце свой опыт большой…

Облом

Всю жизнь прождав от господа вестей,

Когда-нибудь, в возмездии отчаясь,

Я приглашу непрошеных гостей,

Что б доказать, что я их не чураюсь.

— Прошу, смелей входите, господа.

Да не стесняйтесь, будьте поживее.

Мой мир широк, садитесь, кто, куда,

Не надо только вешаться на шею.

Я для веревки место берегу,

Я есть покорность всем, спасибо богу.

Ведь, надо дать почувствовать врагу,

Что и о нем заботятся немного.

Щеку подставить? Надо ли просить.

Стерпеть обиду? Проще не бывает.

Готов я крест неделями носить,

Всем подлецам прощенье раздавая…

И ощутив довольный взгляд чудил,

Скажу, ничуть о чести не заботясь:

— Нет, господа, я просто пошутил.

Чудес таких не ждите —

Не дождетесь!

Монолог недостроенного дома

Ночь безмолвна и холодна,

И Луне не до вдохновенья.

Недостроенная стена

Недодлинной пугает тенью.

А вокруг лишь сосновый лес,

Только ветер холодный дует,

И забор из худых телес

О ворах меж собой толкует.

И повсюду, повсюду снег,

И торчат из-под снега плиты

Из прорытых ковшом прорех,

Словно трупы солдат убитых.

Среди сосен и тишины,

Среди комьев замерзшей глины

Нет разрухи и нет войны.

Почему же вокруг руины?

Недостроенные дома…

Много нас на дорогах нынче…

Может многое скрыть зима,

Но не скрыть ей людского линча.

Ну, так кто же в итоге вор,

На кого натравить ищейку?

Ночью кто-то зажег костер

В замусоленной телогрейке…

Там, на небе горит звезда

Для кого-то или кому-то.

С недостроенного гнезда

Нет прочерченного маршрута

В жизнь…

Последний монолог червяка

Я одним из хитрюг

Был подвешен на крюк

Для вояжа.

Путешественник я.

Жаль, что нет у меня

Саквояжа.

Непонятно, где я:

То ль ведро, то ль бадья.

Что за диво?

Мутновата вода,

Непонятна среда,

Но красиво.

Я чуть-чуть повисел,

Но зато рассмотрел

Все подробно.

Буду дальше глазеть,

Только очень висеть

Неудобно.

А на дне кружева:

Как прекрасна трава,

Словно грива!

Ощущаю уют,

Рыбки шастают тут

Шаловливо.

Подплывает одна.

Может, даже она

Поцелует.

Хочет стать мне женой?

Или просто со мной

Пофлиртует?

Гром меня порази,

Что за чудо вблизи —

Красотища!

Вот и губы у рта,

Аж в глазах темнота,

Темнотища…

Монолог вожака собачьей упряжки

Я в собачьей упряжке,

При тяжелых санях,

Я кусаю всем ляжки

И пугаю бродяг.

Я покоя не знаю,

Мне в санях бы трястись,

Но кричит мне хозяин:

— Не в свои не садись!

Ни семьи, ни прикола,

Кроме снежной степи,

Ведь давно я не молод —

Лучше быть на цепи.

Как хочу я на воздух,

Мне пожить бы в горах,

Но летит к черту отдых,

А мечты мои — в прах.

Прут по спинам летает.

(Ох, жестока лоза!)

Только глупая стая

Так же смотрит в глаза.

И кричу в небеса я:

— Оглянитесь же, псы!

Он за ветер бросает

Вашу жизнь на весы!

А когда дома гости,

До утра с ними пьет.

Он швыряет нам кости

И про волю поет.

Что за воля такая?

От него бы уйти!

Чую — смерть ждет лихая

На безбрежном пути…

Монолог угадай кого

Пробираюсь тихо к Люське.

Что хочу я, не секрет.

Приласкаю, дам ей буську

И потребую обед.

Люська баба не простая,

У нее огромный пес.

Прошлым утром, как, не знаю,

Еле ноги я унес.

Да, собачка не из добрых,

Злобы все сто килограмм.

Я обнял бы лучше кобру.

Почему, скажу я вам.

Я ее привычки знаю,

Откровенно говоря —

Если гостя покусает,

Значит, день прожит не зря.

А еще живут там дети.

(Жаль, что Люська не одна)

Двое так себе, но третий

Настоящий сатана.

Где ни спрячешься, достанет.

Парень жутко мозговит —

То сметаною заманит,

То печенкой соблазнит.

Заласкает до удушья,

Лучше б выпасть из окна.

В общем, жизнь дерьма не лучше

И опасностей полна.

Но, пока не задавили,

Я готов терпеть и псов,

Лишь бы вовремя кормили

И… не трогали усов.

Забойное

Я в порядок привел все дела для последнего дня:

Скудный опыт для рая и кучу ошибок для ада,

Но на гвозди для гроба, в который положат меня,

Не скопил еще денег, а может, пока и не надо.

И воспрял я опять, и забил я на смерть, и теперь

Пусть забьет на меня тот, кто крышку забить был обязан.

И открыта уже на тот свет деревянная дверь,

Не могу я отсюда уйти, я долгами повязан.

Потихоньку живу, но не хочется мне богатеть.

Все богатство во мне и в семье, и в друзьях, и я знаю,

Что за дверью ждет рай бесконечный, но здесь моя клеть,

Хоть немного мала, но она бесконечно родная.

Не скопил я на гвозди для гроба — забавный предлог

Отодвинуть, когда-то манящую, сладкую вечность.

Я не верую в рай вне земли, да простит меня бог,

Да и он вряд ли верит в себя — вот такая беспечность…

Волчья работа

(сторожевое)

На окне решетка, за решеткой стройка,

Там сплошная глина смешана с листвой.

Я бы спел, пожалуй, но попробуй, спой-ка,

Ведь, под дождь осенний только волком вой.

Отчего же мысли загустели странно,

Отчего бессвязна и ленива речь?

Я не волк, я знаю, но ноябрь туманный

Заставляет что-то в логове залечь.

Вылизать волчонка, ткнуться носом в самку,

Тихо возмутиться, что тесна нора,

Закопать поглубже жизненную лямку

И без задних лап забыться до утра…

Бродяжье

Верим в рай за каким-то краем,

Верим в то, что там лучше жить.

Мы завидуем, но признаем —

Не спешим мы туда спешить.

Глупо верить, что где-то лучше,

И выискивать в сказках быль.

Я в своей стороне — заблудший,

А в чужой стороне — ковыль.

Кто-то вложит в ладонь монету,

Кто-то просто нальет воды.

Где-то выпьешь — и горя нету,

Душу настежь — и нет беды.

И рассказывать мне не надо

Про богатый чужой уют.

Мне в своей стороне не рады,

А в чужой стороне убьют.

Пусть обходят, скривившись, люди,

Подсыпая на раны соль.

Если рядом товарищ будет,

Он мне словом залечит боль.

Я живой, значит я в порядке

И не нужно мне лучших благ.

Мне в своей стороне несладко,

А в чужой стороне никак.

Мне закрасили в детстве годы

Чем-то розово-голубым,

Только звали меня уродом,

Только был я для всех немым.

Глупо верить, что мог быть лучше,

Не такой оказалась быль.

Я в своей стороне — заблудший,

А в чужой стороне — ковыль…

Конкретные стихи

Конкретная Муза

Конкретно сказала

Конкретно Кому-то

Конкретное «Нет!».

И в ту же минуту Кого-то не стало,

Того, про кого говорили — Поэт.

Конкретные люди

Конкретно смеялись,

Конкретно над кем-то,

Конкретно над Ним.

Он тоже смеялся, смущаясь и скалясь,

Он был очень добр и душой не раним.

Конкретный товарищ,

Конкретный мошенник,

Конкретно с деньгами

Конкретно насел,

Но бывший поэт отказался от денег,

Он просто сказал уже все, что хотел…

Ирония над собой

Постаревшее поколение…

Из мальчишек и юных дев…

Я, как все,

И не стал я гением,

Несмотря на приставку «Ев-».

Годы боли и дни счастливые

Отразились в моих стихах.

Как-то буднично

Сиротливые

Все мечты превращались в прах.

Отфильтрованное сознание

На мгновение задержись!

Наконец-то,

Уже,

На грани я,

Но не той, за которой жизнь…

Ну, что такое счастье…

Мальчик во двор позабавиться вышел,

Куча игрушек, друзей выше крыши.

Танк на веревочке, камень — граната…

Что еще нужно для счастья «солдату».

Школьник домой прибегает с уроков,

В угол портфель — нет в учебниках прока.

После занятий он самый счастливый —

Снова не вызвали: — Есть справедливость!

Парень в трамвае домой добирался,

Думал о сессии, в мыслях плевался.

Мимо шла девушка, сумки сцепились —

Счастьем у парня глаза засветились.

Бодро за хлебом шагает мужчина,

Есть настроение, есть и причина:

Сын молодец и жена — лучше нету.

В рай ему явно не нужно билета.

Вышел старик вечерком прогуляться,

Выслушать баб, языком потрепаться.

Семечки, сплетни, до ночи беседа —

Надо ли больше счастливому деду…

…Папа у мальчика пьяница горький,

Школьник не часто уходит от порки,

Парню грозит отчисленье из ВУЗа,

Женушка ангел, но теща обуза.

Хвори вконец старика одолели,

Ноет спина от больничной постели…

Сколько, казалось бы, в жизни напасти.

Не предусмотрено, что ли, в ней счастья?

Мы отфильтруем свое невезенье,

В горький осадок добавим печенья,

Счастье склонируем, пусть и не много,

Только покоя попросим у бога.

Мы не сдадимся, мы ушлые люди.

Все говорит — не живи, а мы будем.

Пусть ежедневно невзгоды нас бесят,

Капелька счастья беду перевесит!

Осень. Музыка. Финал

(о смерти)

Запружинило дерево

Под взбесившийся ветер,

А я слушаю стерео,

Мне до лампочки эти

Конфетти из гуляющих

В черном небе бумажек.

Я спросил уже знающих,

Мне сказали:

— Поблажек

Не дождешься, не выгорит,

Только дни твои скосит.

Смерть не ходит без выгоды,

Смерти нравится осень.

Ей до смерти не хочется,

Чтобы мы жили долго.

Воздавая ей почести,

Надо быть с нею волком —

Огрызнуться уродине

В листьях ищущей души.

Чем рыдать с ней о пройденном,

Лучше музыку слушать.

Мне со Смертью не видеться

До утра на Голгофе.

Отдохну я под Криденсов

С сигаретой и кофе.

Звук — до края в наушниках,

Что б по телу мурашки.

Что, там, сказочки Пушкина.

Жалко мне тебя, Сашка.

Попрощаюсь счастливо я,

Смерти стану наградой.

Пусть попляшет, визгливая,

Если ей это надо…

Про Таню

Лягу, нахрен, на песок

Мокрыми трусами,

Буду пить морковный сок

И блестеть глазами

На широкие «ого»

И поуже тоже,

Посылать всех далеко

И плевать им в рожи.

Я свободен круглый год,

Денег не считаю,

Ведь, свобода от забот

Для меня святая.

В кабаках, назло врачам,

Очень хулиганю,

И имею по ночам

Стюардессу Таню.

А еще в крутых кругах

Сворочу такое…!

Будет помнить этот крах

Племя все людское.

Страшных дел наворочу

И оставлю в силе…

Да не бойтесь, я шучу,

Я давно в могиле.

Все пропил, жену сгубил

В иглах и стакане,

Никого я не любил,

Даже суку Таню.

Под мостом лежал, дрожа:

— Снова не догнали!

Как последнего бомжа,

Все меня тут знали.

Мне никто так и не стал

Строить хитро глазки.

Кто из мертвых не мечтал

Оказаться в сказке:

Детский садик, Новый год,

Девочка в косичках…

Как водила хоровод

Танечка — лисичка…

***

Сто дорог, сто плетей…

Может, я заслужил их.

Сто подруг, сто друзей,

С детства сердцу мне милых.

У потерянных мест

Нет надежд хоть на что-то.

Только старый подъезд

И на кладбище фото.

Подавление сил —

Выражение Веры.

Как бы ты ни просил,

Все становится серым.

Не найти тишины

Даже в грезы ночные.

Схоронился бы в сны,

Но и сны не цветные.

Или мозг мой больной?

Словно нерв оседлали…

Нет стены за спиной,

Нет и в будущем дали.

Посветить бы вперед,

Только слеп от рожденья.

Не отыщется брод,

Да и нет уже рвенья…

Почему-то нельзя…

(памяти отца)

Пулеметный огонь — соловьиная трель,

И разрывы снарядов, как уханье сов…

Вот бы все это разом закрыть на засов

И была б тишина…

А в безмолвье свирель…

Почему-то нельзя…

Наша память сильна, наша память в крови,

И ее не убить, и не взять на «ура».

Почему только в теле бывает дыра?

И прощается жизнь,

Как ее не зови…

Почему-то нельзя…

Отыграет свое и воскликнет Душа:

— Я жила по частям, я жила лишь на треть.

Я хочу повторить, что б ошибки стереть

Как-нибудь, почестней,

Как-нибудь, не греша…

Почему-то нельзя…

Птичий корм

Жизнь не игрушка,

Знаю давно.

Это кормушка,

Я в ней пшено.

Зернышки — манна

Прямо с рожденья.

Я — для гурманов,

Я — объеденье.

Жадных — орава,

Сытых — в обрез.

Им не по нраву

Мой интерес.

В толстом реестре

Рангов и званий

Я не Маэстро,

Я самый крайний.

Может (не знаю)

Это прогресс?

Зря, извиваясь,

Лезу под пресс.

Мир бесконечен —

Много деталей.

Я не для «речи»,

Я не для «талий».

Я не для тостов

Праздной толпы —

Горсточка просто

Желтой крупы.

Не возникая,

Не возмущаясь,

Я иссякаю,

Я уменьшаюсь…

«Оборотень»

Человек по земле уже ходит давно,

С биологией все мы знакомы.

Приобщился и я к «высшеразвитым», но

Человек я пока только дома.

Это гордое звание я оседлал

Не за годы — за многие тыщи.

Я процентов на сорок, всего, идеал —

Голова, две ноги и ручищи.

Я читаю газеты, я слушаю рок,

Телевизор смотрю до упада,

Я ласкаю жену, даже детям урок

Объясню я всегда, если надо.

Я по самую шляпу вгоню в стену гвоздь,

Я забил в своей жизни не мало.

Я люблю каждый праздник и мой лучший гость

Не уйдет без «ста грамм» и «фингала».

Я пример для других на своем этаже,

Даже в доме, а может, в поселке,

Но, как только на улицу выйду, уже

Становлюсь то ли псом, то ли волком.

Я облаю тебя, если на ногу стал,

Я завою на очередь в кассу.

Ну, а если кассир вдруг меня обсчитал,

К мести стаю взову, то есть, массы.

Я в автобус вхожу, я сажусь, я сижу,

Развлекая соседа, но, странно,

Если бабка заходит, глаза отвожу,

Превращаясь в тупого барана.

Я зверею от них, видя в каждой врага,

Хоть, пока еще шкуры не видно,

Шерсти нет и копыт (под вопросом рога),

Да и с виду пока что солидный.

Что такое, друзья? Я ж такой не один,

Заводящийся с пол оборота.

И чем больше мне лет, и чем больше седин,

Я все более нервный, чего-то.

Говорят — это жизнь, говорят, что слабак,

Мол, что с возрастом нервы ни к черту.

Мы похожи на улице все на собак,

Ну, а дома мы высшего сорта.

Я не верю, что нынче тяжелые дни,

Кто придумал, что время такое.

Нашим предкам похуже жилось, но они

Никогда не искали покоя.

Сквозь разрушенный мир, трудовую мозоль,

Каждый вечер, и юный, и старый,

Выходили на двор, забывая про боль,

Веселясь под гармонь и гитару.

И неважно, кто чем зарабатывал хлеб,

Тяжело было каждому очень.

В животе огурец, на ногах ширпотреб,

А на стоны хватало и ночи.

За побегом от дел, за издерганным сном,

За железной богатою дверью,

Мы заткнулись икрой, захлебнувшись вином,

Потому мы не люди, а звери.

День: зима, дождь, туман…

Я проснусь очень рано под мысли о том,

Как, мечтая о скромной уборке,

На работу жильцов утром выплюнет дом,

Ну, а я тихо спрячусь за шторкой.

Мелкий дождь за окном моросит без конца,

Барабанит по мозгу горохом.

Кто-то вышел во двор, но не видно лица

И не слышно тяжелого вздоха.

Растворились в тумане дворы и дома

Даже те, что напротив стояли.

Серый мрак методично всех сводит с ума,

Словно мир слепотой наказали.

Иногда долетит стрекотанье сорок,

Да залает басами общага.

Сам себе еще осенью дал я зарок,

Что зимою из дома — ни шагу.

А в шкафу заскучало по ветру пальто,

Одурев от наглеющей моли.

Не проси, не пойду, не хочу, ни за что,

С белым флагом в сырую неволю…

Я уже не смотрю, что там льется в окне,

Пусть весь мир пропадет в катастрофе.

Есть три вещи, которые дороги мне —

Холодильник, компьютер и кофе.

Поздно ночью, когда над пожухлой травой

Хмурый дождь с новой силой заплачет,

В одеяло укутаюсь весь, с головой,

И свернусь в незаметный калачик…

Я проснусь очень рано…

Ожидание

Все три месяца зря

Я прождал, но не встретились мы.

А в конце ноября

Все сильнее дыханье зимы,

Все слышнее дыхание вьюг,

Но тебе я не раз

Говорил, что хочу не на юг,

А на дно твоих глаз.

Я уже в них тонул,

Но прибой меня вынес на мель.

Я бы глубже нырнул,

Отыскал бы твой тайный туннель.

Я бы частью души твоей стал

И дышал в унисон,

Я бы в ухо любовь нашептал,

А не в злой телефон.

Я звонил, но гудки

Говорили, что занята ты.

Может, там проводки

Перессорились до хрипоты —

Заставляет прижаться к стене

Их отрывистый лай.

Я тоскую и холодно мне,

Хоть тепла пожелай.

Все три месяца зря

Я прождал, но не встретились мы.

А в конце ноября

Все сильнее дыханье зимы,

Все больнее мне, но не кричу —

Боль терпел я не раз,

И, как прежде, измерить хочу

Глубину твоих глаз.

Талантик и Талантище

Какой бы ты ни был «заслуженный»

В искусстве и сфере любой,

Талантик, в тебе обнаруженный,

Талантище скроет собой.

И пусть ты по-горло в регалиях,

И спесь из тебя так и прет,

Тебя будут знать в Персоналии,

Его будет знать весь народ!

***

Повсюду бешеные цены,

Не рынок — сумасшедший дом.

Зарплата кончилась мгновенно,

Идешь и думаешь потом:

— Нет никогда мне позитивно

Дилеммы этой не решить —

И пить давно уже противно,

И трезвому противно жить.

Мужик, когда же ты уймешься?

Обед? Какой, к чертям, обед!

Ну, не наешься, так нажрешься,

Зато посуды грязной нет.

Семья, завод…

Одни уроды!

«Сто грамм» — и вновь счастливым стал.

Зато весь день потом свобода,

Ведь, ты всю жизнь о ней мечтал.

Так будь свободен, в чем же дело,

Наплюй на все, что впереди.

Живи сейчас, живи всем телом,

Но… только Совесть не буди!

«Абонент вне зоны доступа»

С необычным для нас постоянством,

Если что-то сложилось не так,

Мы привычно кидаемся в пьянство,

Уходя от житейских атак.

Убегаем от каждой проблемы,

Не решая их в честной борьбе,

Смутно помня о том, кто и где мы.

Просто, временно мы не в себе.

Просто, временно мы недоступны —

Как в тумане семья и дела…

Отключаем мы совесть преступно,

Заряжаясь энергией Зла.

Когда есть вдохновение

Где-то в поле едва

Зеленеет трава —

Скоро тоже останется в прошлом,

Догниет старый пень,

Станет короток день…

До чего все банально и пошло.

Вот такое «кино» —

Ждал я осень давно

А она налетела и сразу

Обесцветила Свет

И сказала: — «Привет!

Я к тебе…»

Вот, такая зараза!

Раньше Осень терпел

И о ней даже пел,

А вчера я сказал себе: — Хватит!

Опостылела грусть,

Лучше дома запрусь,

До зимы отлежусь на кровати!

Но не вечна хандра —

Пролежал до утра,

В предвкушении «бабьего» маясь.

Заглянул я в окно:

Снова то же «кино» —

Грязь и лужи…

Пойду, накачаюсь!

Когда нет вдохновениЯ

Я рифмую слова:

«Где-то, в поле трава

Скоро снова останется в прошлом,

Догниет старый пень,

Станет короток день…»

До чего все банально и пошло.

Все, ведь, было давно,

Как немое кино,

Лишь набралось словесной заразы.

Не люблю повторять,

Но опять и опять

Те же мысли, приемы и фразы.

Раньше это терпел,

А сейчас не посмел

И сказал себе твердое «Хватит!»

Стало все нипочем,

Только лень бьет ключом —

Я активно лежу на кровати.

«Отлежалась» хандра

И сегодня с утра,

В предвкушенье Великого маясь,

Я рифмую слова

«Где-то, в поле трава…»

Снова это!

Пойду, накачаюсь!

О жизненном опыте

Скажу вам, репутацией рискуя,

Я к выводу пришел, тут, одному —

Нас новые ошибки не волнуют

И опыт нас не учит ничему.

Всю ночь мы собираем свои силы,

Что б оптом обналичить их с утра.

Лишь, только из спины достали вилы,

На грабли наступать уже пора.

Довольно с нас нравоучений нудных,

«По правилам» скучнее жизни нет.

Ведь, то, что «опыт — сын ошибок трудных»,

Придумал для учебников поэт.

Сидит в нас блажь какая-то тупая:

Учиться на ошибках не спеши!

Ликуем мы, на грабли наступая:

— Мы — русские, нам это для души!

С довольной полудикою улыбкой,

Засунув пальцы, выбиваем клин…

Упорно повторяем мы ошибки —

Нам нужен позарез адреналин!

Хлеб детства

Что-то серое нынче и грустное небо,

Настроение — вспомнить, как в детстве порой

Ты попросишь у мамки горячего хлеба

И — бегом «добегать» со своей детворой.

А потом — по гостям — по дворам — по оврагам,

Как бы ни были наши дома далеки,

И уже не один ты, а всею ватагой

Уплетаете «чудо» за обе щеки.

Улыбаются нам всюду встречные дяди,

Наблюдая, как мы своей грязной рукой

Мякиш — в рот и жуем, на приличья не глядя:

Ну, откуда им знать, что он вкусный такой!

Я давно не встречаю «бригады» чумазой,

С наслаждением мнущей в руках аромат,

Аромат нашей жизни — той жизненной фазы,

Не вернуть никогда нам которой, назад…

Повзрослели друзья, стол имеют богатый,

Перешли все давно на насущный свой хлеб,

Но не тот он, конечно, каким был когда-то,

Да и способ еды его тоже нелеп.

Пригласить бы друзей, рассадить, как попало,

Да из печки достать бы, включив яркий свет,

Хлеб, которого было всегда нам так мало,

Босоногого нашего детства «привет».

Налетайте, родимые, рвите руками,

Превратитесь на час в бесшабашную рать,

Вы забыли давно, как бывало, мы с вами

Ни штанов, ни рубах не боялись марать…

Что-то капнуло вдруг, посмотрел я на небо,

А оттуда мне тучи тревожно кричат:

— Ах, ты старый дурак, не видать тебе хлеба,

Забирать уже нужно из сада внучат!

Всему уходящему…

Скоро кончится наша «малина»,

Постепенно уходят года…

И Людмила, и Маша, и Зина

Отдалятся от нас навсегда.

Что имеет сегодня значенье —

Наш азарт уже к играм утих.

Мы считали любовь развлеченьем,

Но надеждою были для них.

Нет, конечно, мы их уважали,

Но не зря что-то сердце болит:

Только б зла вы на нас не держали,

И не помнили долго обид…

Смерть. Друзья. Время

Грозный наш «новострой»

Запер жизнь «под печать».

Прошептал бы порой,

Но нельзя не кричать.

Что я в жизни успел

И зачем к ней прилип?

Хорошо, что не пел —

Я давно бы охрип.

Государство — музей,

Здесь не нужен билет.

Было много друзей,

Но за несколько лет

Повинуясь судьбе,

Унесла круговерть…

Не в обиду тебе —

Постаралась ты, Смерть.

Я тебя не виню

В том, что их пережил,

Только часто я сню

Тех, с кем с детства дружил.

Затащили в бедлам…

Дней былых не вернуть.

Дали выдохнуть нам,

Но не дали вздохнуть.

Имя

(моим врагам и завистникам)

Режьте меня на кусочки,

Кушайте меня с маслом!

(Арк. Райкин)

Рановато вам взрослое пробовать —

Это

Не для хилых умом предназначено мальчиков.

Ну, а если уже «опрокинули» где-то,

Мой совет: не стесняйтесь, засуньте два пальчика.

Может быть, я назвался не так, как вам надо?

Вам не нравится имя?

О, как вы язвительны!

Для кого-то оно еще сорт винограда,

Для кого-то давно разновидность красителей.

Начитались уже?

Ну, так знайте, «поэты» —

Что не Пушкин, горжусь и горжусь, что не Лермонтов.

Я такой, какой в жизни, а ваши портреты

Я бы так и назвал — «Унесенные Вермутом»!

Фанатикам от религии

Научи дурака богу молиться — он лоб расшибет!

Где бы ты ни был,

Кем бы ты не был,

Рядом всегда есть

Лестница в небо:

Церковь и крест

Предлагают свободу,

Только покайся

Богу в угоду.

Старославянский

Шрифт аккуратен,

В тексте ни лжи нет,

В тексте нет пятен.

Неуязвим ты,

Если с тобою

Вечно готова

Библия к бою.

Это не просто

Пачка бумаги,

Это оружие —

Прячьтесь, бродяги!

Грабь, убивай,

Упивайся весельем,

Душам чужим

Предлагай «новоселье».

Кто-то постигнет

Прелести рая,

Или же ад

Тот, кто не был раскаян.

Кто не успел,

Кто не спрятался, будет

Жариться вечно

На чертовом блюде.

Если раскаялся,

Значит, стал выше.

Лезь на ступеньку —

Там твоя «крыша».

Смело растаптывай

Души ногами

С грозным девизом:

Библия с нами!

Падре, имамы,

Ксендзы и монахи

Снимут с вас все,

До последней рубахи.

Азбука Веры

Проста, в идеале —

Будь фанатичен

И будешь в Финале.

Выколи глаз —

Ни к чему тебе видеть,

Щеку подставь,

Чтоб врага не обидеть.

Помни — когда-то

Оценится рвенье.

Жди и надейся

На благословенье.

Бедному — паперть,

Вольному — воля.

Это не боль,

А счастливая доля.

Будь в этой жизни

Неприхотливым,

Только тогда

Ты и станешь счастливым!

Иронический экспромт

Возможно, я еще живой:

Меня грядущее тревожит,

Хожу с больною головой,

Но эта боль по ком-то тоже.

Пока скучаю по отцу

И на душе скребутся мыши,

Неравнодушен к подлецу

И ненавижу его «крышу»,

Пока могу вбить в стенку гвоздь,

Пока могу быть равным в «стае»,

Пока я знаю, что не гость,

А в жизни сам себе хозяин…,

Возможно, я еще живой.

Встреча

А вчера я юность повстречал…

(Валерий СКИФ)

Я сегодня Старость повстречал

Грустную, морщинисто-хромую…

Только я совсем не осерчал

И повел тотчас ее в пивную.

Смерть рвалась за нами.

Ах, твою…!

С нами захотелось порезвиться?

— Уходи костлявая, убью!

Мне пока коса твоя не снится!

Хлопнул я сто грамм: — А ничего,

Старость-то, красивая, в натуре.

Хоть и нет зубов ни одного

Но зато здорова и в фигуре.

Я еще чуть-чуть себя взбодрил,

Оценил, как надо, грудь и ноги,

И таких ей слов наговорил…

В общем, переспали мы в итоге.

Было…

Взял я водки бутылку для стимула,

Бутерброд, сигареты и семечки,

Выпил «сто», закурил и нахлынуло —

Вспомнил, что-то, «горбатое» времечко…

Было время зловеще-тор-р-ржественным,

Когда воздух казался наркотиком.

Опьянение было естественным.

Неестественной — только эротика.

Мы кричали с порога родителям —

Скоро будет, мол, жить интереснее.

Отвечали отцы снисходительно:

— Что нам надо — дожить бы до пенсии…

Но уже надоело нам жить взаймы,

Быть и жертвой и чьим-то орудием…

Ах, с каким наслаждением утром мы

Наливали в стакан словоблудие!

Осознав, вдруг, что люди не лошади,

Со словами «свобода» и «матерью»,

Осаждали мы скверы и площади,

С кулаками ломясь в демократию!

Обещанья набили оскомину,

Но не выбить дававших с плацдарма их.

Сколько касок шахтерами сломлено…

Столько мальчиков не было в армии!

Повзрослели с тех пор, научились жить,

На испуг не возьмешь нас эротикой.

Мы и воздух давно уже выпили,

Заменив настоящим наркотиком.

Время лечит склерозом и водкою,

Мне действительно жить интереснее,

Побазарю на лавочке с тетками.

Что мне надо — дожить бы до пенсии…

Начало марта

В ночь со второго на третье всю ночь мела метель.

Утром я шел на работу…

Пригревает еле-еле,

Ночью вновь была метель…

Не хочу капель в апреле,

Не хочу я ждать апрель.

Снег скрипит и ветер дует,

Солнце светит «на мороз».

Все еще Зима ликует,

Нету с неба теплых слез.

Нет от стужи оберега —

Можно так сойти с ума.

Где твои запасы снега,

Где хранишь мороз, Зима?

Не найдется, что ли, смелых

Подорвать ее склады.

Кто б для нас Зиму из белой

Сделал серой от воды?

Сразу станет все иначе —

Мы увидим из окна,

Как от радости заплачет,

Смыв последний снег, Весна.

Пригревает еле-еле,

Ночью вновь была метель…

Не хочу капель в апреле,

Не хочу я ждать апрель.

Бессонница

Тихо. Душно.

Прочь одеяло.

В сердце тяжесть.

Воздуха мало.

С бока на бок,

С бока на спину…

Ночь бесконечная тянет резину.

В воздухе вновь надо мною повисли

Серым туманом тяжелые мысли.

Душу тревожат обрывки сознания —

Воспоминания, воспоминания!

Ветер свежий,

Где тебя носит.

Ты в засаде

Ждешь, когда скосят.

Ты терпелив,

Ты всегда первый.

Память косою пройдется по нервам,

Вскроет забытый в пыли барахолок

Первой любви еще теплый осколок —

Радость от встречи и боль расставания…

Воспоминания, воспоминания!

Мысли, мысли,

Как вы достали!

Помнить должен,

Помню едва ли

Старенький двор,

Садик, знакомство…

То ли забыть, то ли думать о том, что

Недодружил с тем, кто был мне так дорог,

Не получился для друга психолог.

Смерть постаралась замять оправдания…

Воспоминания, воспоминания!

Память — пламя,

Гаснуть готово.

Только стихло,

Вспыхнуло снова.

Время назад:

Взрослые годы —

Робость, нахальство, упрямство, угода,

Детство и юность, несчастье и радость,

Горечь оценок, щемящая сладость

Глупой мечты и смешные желания…

Воспоминания, воспоминания!

Мозгу больно,

Жаждет рассвета,

Мозг не хочет

Думать об этом.

Он ни о чем

Думать не может —

До исступления память тревожит.

Вдруг все исчезло, лишь солнечный лучик

Смело пробился на помощь сквозь тучи.

Напрочь забыты ночные стенания.

К черту такие «воспоминания»!

***

Я когда-то давно угодил в твою сеть,

Я пытался сбежать, но напрасно.

И тогда захотел я тобой овладеть —

Оказалось, что ты неподвластна.

Так и рвался всю жизнь, а устав, затихал,

Понимая бессмысленность цели.

Нити сети крепки — ни одной не порвал,

Да и сил уже не было в теле.

Но сегодня я понял, что было со мной,

Сам себе со стыдом я признался —

Ты из всех на земле оказалась одной,

В чью любовную сеть я попался.

Может все и не так, может, сам захотел —

Безрассудно с любовью играя,

Видел пламя огня, чуял жар, но летел,

Постепенно в тебе догорая.

Выбор сделан, взяла меня жизнь в оборот

И свобода уже невозможна.

Хода в прошлое нет, остается — вперед

Безвозвратно,

Достойно,

Надежно!

Хочу тепла!

Что-то чаще с каждым годом,

И особенно зимой,

Меньше тянет на природу,

Больше хочется домой.

Только выйдешь из подъезда

В распроклятом феврале,

От обилия одежды

Тянет к матушке-земле.

По ТВ бураны воют,

Прочит радио мороз.

В одеяло б с головою,

Что б не слышать их угроз.

А до марта две недели,

А зима все так же зла.

Я не чувствую капели,

Я не чувствую тепла.

Спирт в термометре все ниже,

Телу хочется дрожать

От мороза,

Хоть и вижу,

Что его не избежать.

Может, это отголоски

Еще с лета, а пока

Превращаюсь в отморозка

Тихо, но наверняка.

Не становятся короче

Эти ночи.

Знаю — ведь,

Хочешь ты или не хочешь,

Но придется потерпеть.

Потому-то с каждым годом,

И особенно зимой,

Меньше тянет на природу,

Больше хочется домой.

Волшебный сон

Мне снится девушка, а я ей улыбаюсь.

Мне снится девушка, я ей цветы дарю.

Мне снится девушка, а я не просыпаюсь —

Что будет дальше, я сначала посмотрю.

Она мне снится хитровато-шаловливой.

Она мне снится до бесстыдности давно.

Она мне снится очень стройной и красивой,

Хоть точно помню, что не пил я с ней вино.

Мне эта девушка по нраву, я ей тоже.

Мне эта девушка укажет к счастью путь.

Мне эта девушка настолько всех дороже,

Что пробудиться я боюсь когда-нибудь.

Я позаботился немного и об этом —

Движений резких я не делаю во сне,

Но опасаюсь только утреннего света

И… что б жена не захрапела в тишине.

Авангардизм в политике

Историю творят личности

Или творят массы?

Да, были… в эпоху античности,

Теперь они грабят кассы.

На смену навозу конскому

Приходит слюна собаки.

Я б оду сложил Македонскому

За гордое имя — Хакер.

Свободны места эпохальные —

Садитесь, пожалуйста, воры!

Забудьте рисунки наскальные,

Есть лучше холсты — заборы.

Не зная границ практичности,

Но ради растления расы

Творят Историю личности,

А потворствуют массы…

Потерянность

С тобой прощаясь навсегда,

Моя душа заледенела…

(Наталия Шарина «Расставание»)

Плохо, когда души леденеют,

А в глазах лишь след холодной тьмы,

И Надежда рушится, и с нею

Постепенно угасаем мы.

И не помогает даже Время —

Мудрости хватает лишь на то,

Что б потратить «брошенное семя»

На билет, на хлеб и на пальто…

Годы бесполезных ожиданий

Превратились в годы пустоты,

И кварталы из «воздушных зданий»

Не жалея рушим, без страданий.

Мы уже не люди.

Мы кроты!

Ах, если б…

Ах, если б знать, где глубина

И вовремя нащупать дно,

Я никогда не знал бы дна,

Откуда выплыть не дано.

Ах, если б крикнуть: «Не злословь!

Не наноси душевных ран!»

Но лишь сжимаю скулы вновь,

Пугая фигою карман.

Ах, если б я из всех дорог

Мог выбирать ту, что по мне,

Наверно б я из ада мог

Вернуться, не сгорев в огне.

Ах, если б этот беспредел

Предел имел, в конце концов,

Я в тишине бы не сидел,

А слушал вой своих врагов.

Ах, если б я…

Ах, если б он…

Ах, если б все мы…

Нас же рать!

Но, видно, есть такой закон

Для тех, кому на все плевать…

***

Я повешу на крючок душу,

На морозе остужу сердце,

Лягу на пол и начну слушать,

Как сбавляют частоту герцы.

Мне давно пора унять тело —

Отекли от головы ноги.

Мало я хороших дел сделал,

Но зато мечтал о них много.

Совесть где-то в уголке дремлет…

Не желаю зрелищ, лишь — хлеба.

Сколько мне еще топтать землю,

Сколько мне еще смотреть в небо?

Не нашел в своей реке брода,

Все тонул в ней — так и жизнь прожил.

Остальные промелькнут годы,

Но надеюсь, что не зря,

Боже…

Зимнее брюзжание

Я иду в магазин,

Но не как на парад,

Я сегодня один,

Ничему я не рад.

Я ловлю ухом дурь,

Чертыхаясь в ответ,

Но, как брови ни хмурь,

Просветления нет.

В голове только тьма,

Но на том и стоим.

Много ль надо ума,

Чтобы тронуться им.

Настроенье убил

И души не согрел.

То ли я перепил,

То ли я постарел.

И погода не та,

Как обычно зимой —

Где же ты, красота,

Рай заснеженный мой?

Льют дожди невпопад,

На дорогах потоп.

Был вчера снегопад,

А сейчас «грязешлеп»…

***

Отдыхать люблю я на природе,

Хоть я и типично городской,

Город я любить обязан, вроде,

Но манит меня лесной покой.

Пни, березы, елки, палки, сосны…

Ширь поляны или бурелом…

Чувствую везде себя я сносно,

Даже ощущаю королем.

Я пройдусь неведомой тропинкой

Далеко, пока хватает сил,

И оставлю след своим ботинком

Там, где и Сусанин не ходил.

Говорят, что где-то есть русалки,

Тоже мне, дремучий эксклюзив!

Времени на них ужасно жалко

И к тому же я не похотлив.

Это было.

Да. Любил природу.

Те деньки я в сердце сберегу,

Но финал последнего похода

Я не пожелаю и врагу.

Признаюсь — я выпил там немного,

Литра два, не больше.

Закусил.

И пока еще держали ноги,

На весь лес частушки голосил.

Может, это было уже слишком,

Перебрал, конечно, но потом

Вместо лавров мне достались шишки —

Их отлично чувствовал я лбом.

Прилетали дятлы — задолбали,

Соловей, разбойник, освистал…

Разве вы такое где видали?

Я, так, заикаться даже стал.

И с тех пор все ужасы лесные

Мнятся мне, лишь час идти ко сну.

Нет, пусть я потрачу выходные,

Но зато спокойно отдохну.

Разверну палатку на опушке

(дальше в лес дурак пускай идет),

И на сон грядущий мне кукушка

Про село Кукуево споет…

Это январь!

Смята трава,

Спрятан асфальт,

Разум враждебный,

Люди нахохлены.

Из-за угла

Слышится «Хальт!

Стой, человечек,

Видишь, не сдохли мы!»

Ветер и снег

Слепят глаза.

Что впереди там?

Темень, поэтому

Я не скажу —

Выдаст слеза

Следом блестящим

С кожей обветренной.

Свечкой в ночи

Тусклый фонарь,

Столб покосился,

Провод болтается…

Слышится скрип:

— Ну-ка, ударь!

Я его понял —

Он издевается!

А до весны

Много недель.

Не дотерпеть мне

В койке калачиком.

Только мороз,

Только метель:

Это не отчим,

Это не мачеха —

Это Январь!

Хочу болеть!

Бывает грипп, бывает даже пьянство

(Хоть не болезнь, но хочется в кровать),

Но иногда болеем мы упрямством

И нам тогда на совесть наплевать.

Я заболел и вроде не на шутку,

Хандрю все дни и ночи напролет.

— Жена, спасай!

Она в ответ мне: — Дудки!

Да ты здоров, как бык и лоб, как лед.

Я гну свое: — Давай скорей микстуру,

Таблетки вынь и больше их не прячь.

У мертвых тоже нет температуры,

А ведь их лоб по жизни не горяч!

Я отбираю все лекарства с боем,

Вовсю крича: — Достала, твою мать!…

И вот уже, с больною головою,

Жена сама ложится отдыхать.

Зачем напрасно я с женой повздорил —

Теперь страдай от собственной вины.

Меня внезапно отпустили «хвори»,

Что б я занялся хворями жены…

***

Я давно не участвовал в давках

По дороге с работы домой.

Я давно на мужчину не гавкал

С красным носом и с бабой хромой.

Как давно я не чувствовал боли

На ногах от чужих каблуков,

И давно про тяжелую долю

Не слыхал от хмельных мужиков.

Как давно не пихал я кого-то,

К сквозняку пробираясь сквозь гам,

Задыхаясь от запаха пота

И обильно надушенных дам.

Ах, ты, транспорт, общественный ужас —

Поглядите, опять ветеран,

Позабыв про свою неуклюжесть,

Головою идет на таран.

Как давно не висел я «сосиской»,

Обреченно глаза закатив,

И считая, что смерть уже близко,

Напевал похоронный мотив.

Я забыл о моральных уродах.

В чем секрет, я скажу не тая:

Я ушел на заслуженный отдых,

То есть, в отпуск, простите меня!

Эмоции

Что изменилось в нашем мире новом?

Да ничего, но есть один секрет —

Я вместо водки пью вино и снова

Вхожу во вкус дешевых сигарет.

Я деградант и в этой странной роли

Я возвращаюсь в общество зверей,

И если это делаю по воле,

Могу заверить, что не по своей.

Ну, почему, в тот миг, когда я в трансе

Держусь из сил последних на плаву,

Со всех сторон твердят мне иностранцы,

Что я король и лучше всех живу.

Как тяжело, как больно это слышать,

Когда кричу, хоть мне и не рожать.

Который год все дальше «едет крыша»

И мне никак ее не удержать.

ПОЖИТЬ бы год, но время уплывает,

Летит к чертям все, чем я дорожу.

Я знаю, кто об этом тоже знает.

Сказал бы вам, но все же не скажу.

Ну, а пока я снова умоляю:

— За мной, туда, пожалуйста…

Скорей…!

Вон, там, за стенкой кто-то умирает!

…

Я думал — скрип

Несмазанных

Дверей…

Случай в скором поезде

Шел скорый поезд, шел далековато,

К пустынной тундре с вечной мерзлотой.

Я тоже ехал в поезде куда-то

Я был один и был я холостой.

От черной скуки будучи на грани

(Любой бы черт составил мне дуэт),

Я пропадал в вагоне-ресторане,

Писал стишки, как истинный поэт.

Но стало поздно, я сказал бы — крайне,

Пошел я спать, зажав в руке Бальзам,

Но перепутал дверь свою случайно,

В купе чужое я зашел, а там…

На верхней полке трубку курит чукча,

И в нос бормочет радостное: — «О-о-о!

Я раньше думал, что алени лучше,

Однако, поезд тоже харашо!»

Я был немного пьян и теплым чувством

Ко всем подряд охвачен был уже.

Я в тот момент владел уже искусством

«Клепать» мозги хоть негру в неглиже.

А мне плевать, да будь хоть африканец,

Мне человек важней, а потому

Он для меня, ведь, тоже иностранец,

Какой ни есть, и я вошел к нему.

Ну, что бывает при таких знакомствах —

Рукопожатья, речь и пьяный стол…

Уже под утро (не из вероломства!),

Еще и бабу я к нему привел.

А днем, проспавшись, я решил проверить

Ну, как там мой косой оленевод.

Я подошел к купе, отсунул двери,

Поднял глаза и что же вижу? Вот,

На верхней полке трубку курит чукча,

И в нос бормочет радостное: — «О-о-о!

Я раньше думал, что алени лучше,

Однако, баба тоже харашо!

Надоело!

Задержавшись на пороге,

Прежде, чем в Декабрь входить,

Я об осень вытру ноги,

Что б зиме не наследить.

У нее кругом порядок

И сплошная белизна,

А у осени упадок —

И убога, и грязна.

Да, конечно, там, вначале

Был Характер, был Типаж!

Просто мы не замечали

Тот обманчивый мираж.

Отласкало бабье лето

Синевой и наконец

Превратилось небо это

В угнетающий свинец.

Тучи так потяжелели,

Просто давят — нету сил.

Дождь и ветер две недели —

Я, ведь, грязи не просил.

Не Ноябрь, а Сопливень,

И в душе уже разлад.

Поскорей бы этот ливень

Превратился в снегопад!

Старею, что ли?

(М.Ш.)

Наконец-то и я поседел так, что издали видно,

Я походку сменил, потому что на пятке мозоль,

Я усы отпустил, говорят — так намного солидней,

Я с портфелем хожу и неважно, что в нем алкоголь.

Я пройдусь, не спеша, мимо женщин таких же степенных,

Провожаемый взглядом слегка угасающих глаз,

Ну, а сам посмотрю на других, но не-обык-новен-ных:

Мне уже никогда ни за что не добраться до вас.

Пролетели, промчались, протопали лучшие годы,

Как банальны бы ни были эти простые слова.

Наши песни и мысли давно уже вышли из моды,

И о жизни прошедшей болит лишь у нас голова.

Это кажется только, что каждый отдаст миллионы,

Что б вернуться туда, где когда-то свой путь начинал.

А зачем, для чего нарушать неземные законы —

Да, мы можем — с начала, но прежде оформим Финал.

Возмездие

Ошалев от дождя и пьянства,

Разрываю толпы кольцо:

Междурылочное пространство

Вдруг открыло твое лицо.

Как мужчина, я был «из ранних»,

Только вспомнил внезапно я —

Что давно уже не избранник

Да и ты давно не моя.

Что-то сердце опять забилось,

Я стою — дураком дурак.

Равнодушие, где ты скрылось,

Мне сейчас без тебя никак.

Мне с тобою все с рук сходило,

Даже если другим назло.

Как легко мне когда-то было,

Как сегодня мне тяжело.

Вот, она и пришла, расплата

И, наверное, навсегда —

Боль за прожитые когда-то

Легкомысленные года.

Боль обманутых мною женщин

Сконцентрировалась во мне.

Понял я, что чертям обещан

На сегодняшнем судном дне.

Одержимость

На тебя все деньги я разбазаривал,

Неужели что-то недодарил.

Если говорил я, то договаривал,

И, поверь мне, искренне говорил.

Я тебе твержу: — Ты моя любимая!

А в ответ по-прежнему: — Ты мне друг…

Что-то между нами стоит незримое,

Словно создала ты защитный круг.

Для чего тебе этот круг магический,

От кого же ты бережешься вновь?

Я не Сатана, я герой лирический —

Мне нужна всего лишь твоя любовь.

Мы уже полгода с тобой встречаемся,

Но, учти, хоть я и извелся весь,

Только после смерти в любви отчаюсь я,

Потому сегодня я снова здесь.

А пока запрячу я меланхолию,

Погляжу навстречу глазам-огням…

…Пусть пройдет сто лет или даже более,

Но добьюсь тебя я, ведь, я упрям!

М.Ш.

Мне тебя все время мало,

Не хватает, хоть убей.

Я гуляю по кварталу

И гоняю голубей.

Дождь струится ровно сутки,

Моросит, на мозг давя.

Я печален не на шутку —

И хмурной, как осень, я.

В голове сплошные тучи,

Нагоняющие страх.

Говорю с собой все круче

На повышенных тонах.

Знаю — некуда мне деться,

Такова уж жизни суть —

От судьбы не отвертеться,

От жены не ускользнуть.

Невеселая картина

Ждет меня к финалу дня.

Только ты, моя Марина,

Можешь вылечить меня.

Что же это за проклятье —

Стали черными все дни.

Ты приди в мои объятья

Или просто позвони.

***

Я пошел за аппетитом в лес,

Я под соснами ходил, дыша

Ароматами лесных чудес,

Сантиментами вовсю греша.

А потом достал я свой блокнот,

Водрузился на высокий пень,

Поглядел вокруг себя и вот —

Сочинил очередную хрень.

Убедился, что мне равных нет,

Прочитав раз двести опус свой:

— Гениальный все же я поэт!

И побрел спокойно есть домой.

Профессиональное

(стройка, как источник вдохновения)

Черная, черная, черная, черная ночь,

Ты не обидишься, если тебя попрошу я:

Сказку природы, пожалуйста, мне не порочь.

Ну-ка, достань из-за тучи луну молодую.

Прочь, облака — пусть они возвращаются днем,

Чтобы ослабить горячее солнцедвиженье.

Это нужнее, а я в этом небе ночном

Буду при звездах искать до утра вдохновенье.

Жду часа три я погоды, как чуда с небес,

Вечер надежд постепенно становится драмой.

Мне, ведь, не надо каких-то особых чудес,

Просто хотелось сполна оценить панораму.

Но из пейзажа один только мусорный бак,

Ветер доносит ко мне «ароматы» помойки,

Только маячат вдали силуэты собак

Под фонарем, одиноко стоящим на стройке.

Я настоящий поэт, но терплю до поры,

Жду до конца, а когда иссякает терпенье

Я забираюсь под крышу своей конуры

И до утра проклинаю свое невезенье…

Значит, судьба, и ничем уже мне не помочь,

Хмурый рассвет наступил и луна закатилась.

Ей же до лампочки, что в эту черную ночь

Может, великое что-то опять не родилось…

Сторожевая лирическая

Снова я в сторожку

Пиво прихватил,

Выпил и немножко

Что-то загрустил:

О последней встрече

Вспоминаю вслух.

Был хороший вечер

И хороший друг…

Ты была мне летом,

Ты была цветком,

Ты была букетом

Роз

И родником.

Время незаметно

Как-то пронеслось.

Мне в ту ночь конкретно

Долго не спалось.

Заступил на сутки

На дежурство я.

Что мне эта будка,

Если нет тебя.

Сон здесь неуместен,

Он не господин —

Я итак, хоть тресни,

Не усну один.

Я дождусь заката,

Подожду утра.

Дайте мне зарплату,

Мне в загул пора!

Жизнь подобна бою,

Мир так далеко,

Но, поверь, с тобою

Мне всегда легко.

А с деньгами туго —

Исчезают вмиг.

Я без них, подруга,

Не совсем мужик.

Встретимся ль, не знаю

Я наверняка.

Ты прости, родная,

Не могу, пока.

Может быть, страдаю

Из-за ерунды.

И не доедаю,

И не до еды.

Вновь сегодня, видно,

Ночь пройдет без сна.

Милая Марина,

Как ты там, одна…

Обещаю, все же —

Мы пойдем в кино

И на Цнянку тоже.

Мне, ведь, все равно.

Обниму за плечи,

Загляну в лицо…

Тихий теплый вечер.

Август.

Озерцо…

Ссора

Я вчера пригубил грамм сто

С настроенья ли, с горя ли…

В общем, так получилось, что

Мы с тобою повздорили.

Зло ты стул ногой двинула,

Побежав звонить маме.

Ты

Ей с обидою кинула,

Что я груб, что злопамятный.

Я, ведь, звал тебя звездочкой,

Мне на счастье, упавшею.

Ну, а ты мои косточки

Перемыла с мамашею.

Поздно ночью схожу я в душ,

Улыбнувшись, подумаю —

Я, ведь, все же еще ей муж,

И прижму я звезду мою.

А сквозь сон уже смутно я

Вспомню ссору вчерашнюю.

Ты такая уютная,

Ты такая домашняя…

Булату Окуджаве

Землетрясения, цунами… —

Кого-то снова бог прибрал…

Когда же он придет за нами,

Давненько нас он не карал.

С войны еще, последней, что ли,

К себе не гнал-не призывал,

Он не держал и не неволил,

Но воли полной не давал.

А нам до воли нету дела,

У нас Покой всему глава.

Имеем мы всего лишь тело,

В котором дух живет едва.

А дух невидим — всем известно,

А значит можно наплевать,

И мы плюем — нам интересно,

Чем станет он нам отдавать.

Землетрясения, цунами…

А мы назло себе живем,

Живем словами и делами,

Не зная, что все дело в Нем.

То, что мы есть частичка бога,

Мы вспоминаем не всегда.

У нас на всех одна дорога,

По ней не ходят поезда…

Прогулка

(М.Ш.)

Мы гуляем вдоль речушки,

Взявшись за руки, одни.

Рядом лес, а в нем кукушка

Не отсчитывает дни.

Не кукует и не надо,

Пусть помыслит о своем.

Мы сегодня просто рады,

Что мы вместе, что вдвоем.

Ах, Маринка, прямо скажем,

До чего ж твоя душа

Широка, коль ты в ней даже

Приютила алкаша.

Приласкала, обогрела,

Подавив свою мораль.

Я женат, тебе нет дела.

Ты, поверь, мне очень жаль.

Неказист, непостоянен,

Молчалив и знаю я —

Между нами расстоянье

Бесконечно донельзя.

Переменчив, как погода,

Но отходчив, как прибой,

И могу смотреть, хоть годы,

Как под майским небосводом

Ты сливаешься с природой…

Я бы тоже… но… с тобой…

***

В тишине размякшего дивана,

С сигаретой, среди скучных фраз,

Вспоминаем жизнь свою, как манну,

Что с небес упала мимо нас.

Черт меня возьми, уж ни во сне ли,

Пробуждая к жизни аппетит,

Раньше мелочь весело звенела,

А сегодня пошло шелестит.

Прохудились старые карманы —

Как ни сунь, провалится рука.

Не найти нам больше старый «рваный»

В уголках подкладки пиджака.

И уже не скажешь, как бывало,

Двум друзьям под мартовским дождем:

— Что-то, братцы, вновь похолодало.

По рублю?

И в школу не пойдем.

Напоследок…

Мы дурели от Вермута,

Засыпали от Брежнева,

Но готовы по-прежнему

Нашу жизнь повторить.

Слушать неосторожные

Анекдоты дорожные

И словами несложными

Ни о чем говорить.

Вспомнить песни забытые,

Дымкой памяти скрытые,

Но еще не убитые

Новым ВРЕМЕНЕМ ЛЖИ.

И простые, и светские,

Пионерские, детские,

Даже антисоветские

Из заморской межи.

Мы бы прожили заново,

А не «телеэкраново».

Есть желание странное —

На прощанье обнять

Красным флагом отцветшую

И чуть-чуть сумасшедшую,

Так внезапно ушедшую

Нашу Родину-мать!

***

Я не помню того, что делал вчера,

Но мне врезалось в память то, что было давно.

А давно — это Май и кино на «ура».

Новый Год и разбитое кем-то окно.

Помню юные лица старых друзей,

Поименно не всех, но посмертно — в анфас.

Неужель наша память — обычный музей,

Где хранится «давно» и нет места «сейчас»?

Твой вчерашний обед: то ли ел, то ли нет,

Может — дома, а может заскакивал в бар —

Все слилось, но зато вот уже сорок лет

Помнишь яблоко, незнакомого пьяницы дар.

Детский сад, первый класс — четкий след, как от ран,

Старший брат, такой сильный и взрослый на вид,

Пионерский костер и не в такт барабан,

От которого сердце и сегодня щемит…

Каждый день, как один,

Близнецы — вечера,

Утро тоже похоже одно на одно,

Потому и не помню, что делал вчера,

Но навечно во мне то, что было давно.

Перед забытьем

Мне б до ста лет не спеша,

Как на оленях

До Полярного круга

Плыть, мерзлотою дыша,

Белой пустыней

И снежною вьюгой.

Думать почти ни о чем,

Только задумчиво за сигаретой

Лезть,

Окунаясь плечом

В теплую шкуру необычной кареты.

Мне б провожать свои дни,

Чуть улыбаясь и морщась чуть хмуро.

Слушать, как в вечность уходят они

И бесконечную песню каюра…

Время

Время не лечит. Оно ставит диагноз.

Я ребенком считал будто время вполне полновесно,

Но по детям своим я увидел, как в бездну летит.

Все, что завтра, не кажется больше таким интересным,

И лишь время прошедшее будит к себе аппетит.

Все дела, все мечты (так подстроила наша природа) —

Удивить этот мир, чтобы глупость свою совершить.

Мы ломаем судьбу, создавая проблемы на годы,

А на финише с ними пытаемся что-то решить.

Не всегда беззаботны и счастливы к старости лица,

Каждый новый этап нашей жизни отмечен рубцом.

Выбиваясь из сил, мы стремились чего-то добиться.

Оказалось, что нужно, всего-то, не быть подлецом…

***

Мы привыкаем к стандартным решениям

С детства: с пеленок, в саду и за партой.

Дружба, привычки, борьба, отношения —

Это для нас типовые стандарты.

Наши друзья, для кого-то несносные,

Наши друзья те, кого нет дороже,

Жизнь выбирают для нас двухполосную:

Главное — мы, с остальными построже.

Словно судьба аккуратно расставила

Вехи-отметки границ между нами —

Это стандарты, как общие правила.

Кодексы чести, другими словами.

Мы привыкаем к стандартным решениям,

Но иногда изменяем порядки.

В дружбу с друзьями неся разрушения,

Мы убегаем от вех без оглядки.

Пусть через град, но с расстегнутым воротом.

Нет никого и не надо ждать писем.

В сердце покой и в карманах нет золота.

Пусть одинок, но зато независим.

Но отчего-то вдруг быстро раскисли мы,

Ведь, насладиться, по сути, и нечем.

Не с кем делиться свободными мыслями.

Радость ушла и опущены плечи.

Исподтишка мысль пришла перекрестная —

Надо к себе относиться построже.

Наши друзья, для кого-то несносные,

Стали для нас многократно дороже.

Снова судьба аккуратно расставила

Вехи-отметки границ между нами —

Это стандарты.

Да здравствуют правила!

Кодексы чести, другими словами.

Грустная луна

Хвостатый, усатый, унылый котяра

Сидел на карнизе с разбитой гитарой.

Гитара кряхтела и ныл старый кот:

— Когда же весна, наконец-то, придет?

Когда, наконец, растворится окошко,

И спрыгнет оттуда красивая кошка?

Я буду романсы ей петь до поздна

О том, как безумна сегодня луна.

Еще я спою ей, как будущим летом

Мы будем гулять с ней по крышам дуэтом,

О том, как глаза ее ночью блестят,

О том, как подарит она мне котят…

— «А, ну-ка, проваливай быстро, паскуда!»

И вслед прилетела бутылка оттуда,

Откуда должна была спрыгнуть Она.

Какая же грустная нынче луна…

________________________________________